Я отпрянула и закричала — не от ужаса, а от внезапного понимания, во что меня на самом деле втянули. Всё сложилось в одну пугающе ясную картину.

Марк не был похож на мужчин, которых я знала раньше. Он сразу поднял руки, словно боялся спугнуть меня ещё больше.

— Пожалуйста, тише, — произнёс он спокойно. — Я всё объясню.

Он говорил размеренно, будто этот разговор давно был отрепетирован в его голове. В детстве с ним случилась трагедия, после которой он навсегда лишился возможности стать отцом. В их семье это считалось почти клеймом. Его родители не могли допустить, чтобы об этом узнали окружающие. Им нужна была жена для сына — официальная, благополучная, без лишних вопросов и сплетен.

— Я не такой, как другие, — сказал он честно. — И никогда не смогу быть. Но мне необходим брак. Не из-за чувств. Ради имени и спокойствия семьи.

Потом он предложил то, что назвал «разумным решением». Я получаю дом, стабильность, защиту и полную свободу внутри этого союза. Он — статус женатого мужчины и отсутствие слухов. Никаких настоящих обязательств, только внешняя картинка. Если я захочу ребёнка — мы сможем усыновить.

Я сидела на краю кровати, сцепив пальцы так сильно, что побелели костяшки, и понимала: за один вечер моя жизнь свернула совсем в другую сторону. Это был не простой выбор между согласием и отказом — это было решение, которое определит всё моё будущее.

И я не знала, какой ответ дать.