Кухню наполнял запах поджаренного лука и недорогого растворимого кофе. Нина стояла у плиты, почти машинально помешивая овощи на сковороде, и думала лишь об одном — как было бы хорошо просто выйти из квартиры. Не навсегда, нет. Хотя бы ненадолго. Пройтись по улице, присесть на ближайшую скамейку и позволить голове наконец отдохнуть. Но вместо этого ей приходилось слушать, как в соседней комнате Андрей, её муж, снова разговаривает по телефону со своей матерью. Сквозь тонкую стену отчётливо доносились голоса, и Нина уже заранее понимала, чем всё закончится.
— Мам, я же говорил, сейчас у нас с деньгами непросто, — негромко объяснял Андрей тем особым виноватым тоном, который появлялся у него исключительно во время разговоров со Светланой Петровной. — Нет, я не знаю, когда Нине переведут оплату за проект… Да, она говорила, что в этом месяце должен прийти аванс…
Нина раздражённо стукнула деревянной лопаткой по сковороде. Лук зашипел и начал подгорать по краям, но ей было совершенно всё равно. Пусть сгорит. Пусть вообще всё здесь сгорит к чёртовой матери.
— Передай ей, что я ведь не для себя прошу, — раздался голос из телефона. — Это всё для дяди Вовы! Ему же операцию делать надо!
Нина невольно усмехнулась. Дядю Вову она за всю жизнь видела всего пару раз, а вот его бесконечные «операции» уже успела выучить наизусть. За последние месяцы он успел собраться лечить аппендицит, потом грыжу, а теперь, похоже, настала очередь почек. Или печени. Или ещё какого-нибудь жизненно необходимого органа.
— Хорошо, мам. Я поговорю с ней, — устало ответил Андрей.
Вот и всё. Началось.
Дверь тихонько скрипнула, и Андрей появился на кухне. Потёртые домашние тапочки шаркали по линолеуму. На нём всё ещё была та же футболка, в которой он проспал всю ночь, волосы торчали в разные стороны, а на щеке отпечаталась складка от подушки.
— Привет, — произнёс он так, словно они не виделись несколько дней.
— Привет, — коротко ответила Нина, даже не обернувшись.
— Мама тебе привет передавала.
— Угу.
— Говорит, дяде Вове срочно нужны деньги на обследование.
Нина резко выключила конфорку и повернулась к мужу. Андрей стоял, неловко почёсывая затылок, как провинившийся мальчишка. Только перед ней был вовсе не ребёнок, а взрослый тридцатипятилетний мужчина, который за пять лет брака так и не научился однажды сказать матери простое слово «нет».
— И сколько теперь? — спросила она, сложив руки на груди.
Андрей поморщился.
— Ну… тысяч пятьдесят.
— Пятьдесят? — Нина нервно рассмеялась. — Андрей, у нас сейчас на счету всего тридцать. И это ещё до того, как я завтра оплачу коммуналку и хостинг.
— Так тебе же скоро заплатят за статью про криптовалюту.
— Во-первых, не скоро, а только через две недели. Во-вторых, это мои деньги. И, в-третьих, ты обещал, что в этом месяце сам внесёшь платёж по кредиту за машину.
Андрей тяжело вздохнул и потянулся за кружкой.
— Ну не сердись. Я же не виноват, что у дяди Вовы такие проблемы.
— А я, выходит, виновата? — терпение Нины окончательно лопнуло. — Андрей, за последний год мы перевели твоим родственникам двести тысяч рублей! Двести тысяч! Ты вообще понимаешь, что это почти половина моего годового заработка?
— Но ведь это семья, — произнёс он так, словно этим объяснялось абсолютно всё.
— Это твоя семья, — спокойно поправила его Нина. — Моя семья почему-то прекрасно обходится без постоянных переводов с моей карты.
Андрей нахмурился.
— Опять ты начинаешь.
— Нет. Я как раз заканчиваю, — Нина с раздражением бросила лопатку в раковину. — Мне надоело быть банкоматом для всех твоих родственников.
— Ты всё преувеличиваешь.
— Преувеличиваю? — голос Нины стал громче. — Андрей, твоя мама получает пенсию. Твоя тётя Катя работает бухгалтером. Дядя Вова, между прочим, каждое лето сдаёт свою дачу. Они вовсе не бедствуют. Просто привыкли, что рядом всегда есть человек, который оплатит любые их желания.
Андрей сделал шаг назад, словно её слова ударили его.
— Это ты сейчас о ком?
— О тебе, — спокойно ответила Нина. — И о твоей маме, которая прекрасно живёт в своей трёхкомнатной квартире и изображает несчастную пенсионерку, пока её сын вытаскивает деньги из кармана собственной жены.
— Красиво рассуждаешь, — скривился Андрей. — Иногда мне кажется, что ты просто жадная.
Нина застыла.
Вот оно. Именно это слово. То самое, которое Светлана Петровна наверняка повторяла ему всякий раз, когда Нина осмеливалась отказать.
— Жадная, значит, — тихо повторила она. — Потому что не хочу содержать всю вашу родню?
— Ты говоришь о моей семье так, будто это стая нахлебников.
— А разве ты сам не сделал её такой? — Нина схватила телефон и открыла банковское приложение. — Посмотри внимательно. Здесь мой счёт. Здесь наши обязательные расходы. А здесь — бесконечные переводы твоей маме, тёте, дяде и ещё неизвестно кому. Ты хоть понимаешь, сколько сил мне стоит зарабатывать эти деньги? Чтобы ты жил спокойно и ни о чём не переживал?
Андрей молчал, не поднимая глаз.
— Ты ведь даже не пытаешься найти работу, — продолжила Нина. — Сидишь дома, играешь в компьютерные игры и ждёшь, пока я заработаю следующую сумму. А когда я устаю — называешь меня жадной.
— Я ищу работу! — вспыхнул Андрей.
— Правда? И где результаты? Где резюме? Где собеседования? Где хотя бы одна настоящая попытка стать самостоятельным человеком?
— Я не собираюсь работать у какого-нибудь дяди Васи в автомастерской! — выкрикнул он. — Не хочу всю жизнь гайки крутить!
— Тогда ищи что-то другое! — сорвалась Нина. — Но ты ведь даже не ищешь! Потому что тебя устраивает такая жизнь! Тебя устраивает, что я содержу тебя, твоих родственников, оплачиваю твою машину, телефон и даже сигареты!
— Это ты сама предложила, чтобы я не работал после свадьбы! — неожиданно выпалил Андрей. — Ты говорила, что будешь обеспечивать семью, а я займусь домом!
— Я говорила, что помогу тебе найти своё дело! — Нина стиснула кулаки. — А вовсе не предлагала превращаться в домашнего иждивенца!
Андрей заметно побледнел.
— Ты сейчас меня унижаешь.
— Нет, — спокойно ответила Нина. — Я просто называю вещи своими именами. И знаешь что? Больше ни копейки. Ни твоей матери, ни дяде Вове, никому.
Андрей посмотрел на неё тяжёлым взглядом.
— Тогда, может быть, тебе лучше уйти?
В комнате воцарилась тишина. И только сейчас Нина осознала, что он говорит совершенно серьёзно. Он действительно считал, что если она перестанет платить, то ей здесь больше не место.
— Возможно, так и будет, — негромко сказала она.
Андрей резко развернулся и вышел, с силой хлопнув дверью.
Нина осталась одна среди запаха подгоревшего лука и горького разочарования. Она подошла к окну. За стеклом тянулся унылый серый двор, такие же серые дома и тяжёлое небо. И неожиданно поняла, что больше не хочет здесь жить. Не хочет терпеть всё это ни дня.
Она достала телефон и набрала номер юриста.
Звонок в дверь прозвучал как раз в тот момент, когда Нина укладывала вещи в чемодан.
Она замерла, глядя на раскрытую сумку, где уже лежали ноутбук, документы и несколько комплектов одежды. Сердце стучало так сильно, словно она только что пробежала длинную дистанцию, хотя на самом деле всего лишь пыталась решить, что взять с собой, а что навсегда оставить в этой квартире.
Светлана Петровна.
Нина даже не сомневалась, что за дверью именно она. Только свекровь могла заявиться в восемь утра без предупреждения, особенно после вчерашней ссоры с Андреем. Сам Андрей ночевал на диване — Нина слышала, как он ворочался и что-то сердито бормотал во сне про «неблагодарную стерву». Будить его она не стала. Пусть отдыхает. Пусть наслаждается последними часами в квартире, которую когда-то купила именно она.
Звонок повторился — длинный и настойчивый.
— Открывай! Я знаю, что ты дома! — донёсся знакомый голос.
Нина глубоко вдохнула, поправила волосы и подошла к двери.
На пороге действительно стояла Светлана Петровна в своём неизменном тёмно-синем плаще, который уже много лет называла дизайнерским. В руке она держала объёмную сумку, а на лице застыло привычное выражение оскорблённого достоинства.
— Здравствуйте, — спокойно произнесла Нина, не пытаясь улыбнуться.
— Здравствуй, здравствуй, — Светлана Петровна уверенно вошла в квартиру, даже не дожидаясь приглашения. — Где Андрей? Всё ещё спит? Лентяй.
Она направилась на кухню, бросила плащ на спинку стула и стала осматриваться по сторонам, словно проверяла квартиру.
— Кофе есть? — спросила она, распахивая дверцы шкафчиков.
— Нет, — коротко ответила Нина.
Свекровь обернулась и подозрительно прищурилась.
— Это как понимать — нет?
— Не успела сварить.
— А чем же ты тогда всё утро занималась? — Светлана Петровна перевела взгляд на чемодан, стоявший в прихожей. — А-а… Теперь понятно.
Нина ничего не ответила и даже не попыталась оправдаться.
— Зачем вы пришли? — спросила Нина, не двигаясь с места.
— Как это зачем? — Светлана Петровна театрально вздохнула. — Мириться, конечно. Андрей мне всё рассказал. Опять у вас скандал из-за денег.
— Мы поссорились не из-за денег, — спокойно ответила Нина. — Мы поссорились потому, что ваш сын не хочет работать, а вы считаете совершенно нормальным жить за мой счёт.
Свекровь презрительно фыркнула.
— Да что ты понимаешь в семейной жизни, девочка? Думаешь, главное — это деньги? Главное — сохранить семью. А ты что делаешь? Разрушаешь её собственными руками!
— Я разрушаю? — Нина усмехнулась. — Это ваш сын уже пять лет не может устроиться на работу. Это он переводит мои деньги на ваши бесконечные «срочные» нужды. И это вы внушаете ему, что за всё должны платить окружающие.
— Ой, какие мы самостоятельные! — Светлана Петровна уселась за стол и демонстративно сложила руки. — Ты решила, что раз зарабатываешь, то имеешь право командовать? Так семья не строится. В семье люди жертвуют собой.
— Жертвуют? — Нина коротко рассмеялась. — Вы называете это жертвой? По-моему, это называется жить за чужой счёт.
Свекровь вскочила так резко, будто её ударили.
— Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне?! Если бы я знала, какая ты неблагодарная, я бы вообще не пустила тебя в нашу семью!
— Тогда уходите, — Нина спокойно указала на дверь. — Вас здесь никто не удерживает.
— Ты что, правда собираешься уйти? — неожиданно сменила тон Светлана Петровна. Голос стал мягким, почти ласковым. — Ниночка, ну что ты. Давай спокойно поговорим, как родные люди.
Вот оно. Очередная манипуляция.
— Мне нечего с вами обсуждать, — твёрдо сказала Нина.
— Как это нечего? — Светлана Петровна резко схватила её за руку. — Ты не понимаешь, что Андрей без тебя пропадёт? Он ведь совершенно не умеет жить один!
— Значит, научится, — Нина высвободила руку. — Он взрослый человек.
— Взрослый?! — почти закричала свекровь. — Да он без тебя даже яичницу нормально приготовить не сможет! Ты бросаешь его на произвол судьбы!
— Я его не бросаю, — Нина почувствовала, как внутри снова поднимается гнев. — Я просто перестаю выполнять роль его матери.
— Ах вот как?! — Светлана Петровна резко дёрнула молнию на сумке и вытащила толстую пачку бумаг. — Тогда посмотри сюда!
Она с размаху бросила документы на стол. Нина машинально взяла верхний лист — и застыла.
Договор дарения.
На её квартиру.
Подпись Андрея.
Дата — вчерашний день.
— Что это?.. — едва слышно прошептала она.
— Это, дорогая моя, твой муж переоформил свою долю квартиры на меня, — с торжествующей улыбкой произнесла Светлана Петровна. — На случай, если ты вдруг решишь выставить его за дверь. Чтобы не остался без жилья.
У Нины потемнело в глазах.
— Этого не может быть, — выдохнула она. — Он не имел права.
— Ещё как имел, — довольно ответила свекровь, устраиваясь поудобнее. — Ты сама когда-то включила его в число собственников. Помнишь? «Так будет надёжнее», кажется, ты тогда сказала. Ну вот и пригодилось.
Нина лихорадочно перелистывала страницы. Печати, подписи, даты — всё выглядело безупречно. И от этого становилось только страшнее. Она действительно сама настояла на том, чтобы Андрей получил долю в квартире.
— Вы не можете так поступать, — прошептала она.
— Можем, — спокойно поправила Светлана Петровна. — И если ты сейчас уйдёшь, Андрей подаст на раздел имущества. А суды, милая, — она многозначительно улыбнулась, — очень любят защищать мужчин.
Нина сжала кулаки.
— Я это оспорю.
— Оспаривай сколько угодно, — пожала плечами свекровь. — Только это займёт месяцы, а то и годы. Всё это время ты будешь платить адвокатам и жить на съёмной квартире, а мы с Андреем останемся здесь.
Нина внимательно посмотрела на неё и вдруг ясно поняла: это не импровизация. Всё было подготовлено заранее.
— Вы спланировали это ещё до нашей ссоры, — тихо сказала она.
— Разумеется, — даже не попыталась отрицать Светлана Петровна. — Я не собиралась позволять своему сыну остаться без крыши над головой из-за твоей жадности.
Нина подошла к чемодану и медленно застегнула молнию.
— Хорошо, — произнесла она. — Забирайте квартиру.
Свекровь удивлённо подняла брови.
— Что значит «забирайте»?
— Это значит, что я ухожу, — Нина подняла сумку. — Но вы ещё пожалеете о том, что сделали.
— Ой, напугала, — фыркнула Светлана Петровна. — И куда ты пойдёшь? К родителям? Думаешь, они будут рады взрослой дочери с чемоданом?
Нина ничего не ответила. Она надела куртку, взяла вещи и открыла дверь.
— Ещё вернёшься! — крикнула ей вслед свекровь. — Все в итоге возвращаются!
Нина обернулась.
— Нет, — спокойно сказала она. — Я не вернусь.
И закрыла за собой дверь.
Через несколько недель Нина снова открывала эту квартиру — уже своим ключом, который ей передал адвокат.
Дверь отворилась с тем самым знакомым скрипом, который она слышала каждый день на протяжении пяти лет. Но теперь этот звук казался чужим. Как и запах внутри — не её кофе, не её духи, а дешёвый одеколон Андрея и приторный аромат духов Светланы Петровны.
Они сидели на кухне.
Андрей выглядел измученным: растрёпанные волосы, покрасневшие глаза, словно он не спал несколько ночей подряд. Светлана Петровна, как всегда в своём синем плаще, спокойно пила чай из Нининой любимой чашки — той самой, которую Нина когда-то привезла из Праги.
— Ты… — первым нарушил молчание Андрей.
— Да, я, — кивнула Нина.
Свекровь медленно поставила чашку на блюдце.
— Что тебе здесь нужно?
— Забрать свои вещи, — ответила Нина и положила на стол пачку документов. — И это тоже.
Андрей взял бумаги, быстро пробежал глазами и побледнел.
— Что это такое?
— Решение суда, — спокойно сказала Нина. — Договор дарения признан недействительным.
— Как?! — Светлана Петровна вскочила. — Это невозможно!
— Как выяснилось, вполне возможно, — Нина чуть улыбнулась. — Особенно когда экспертиза подтверждает, что подпись Андрея была подделана.
— Это ложь! — закричала свекровь.
— Нет, — Нина достала ещё один документ. — Вот заключение почерковедческой экспертизы. А вот показания нотариуса, который подтвердил, что Андрей в тот день у него вообще не появлялся.
Андрей схватил бумаги дрожащими руками.
— Мам… что ты сделала?
— Я защищала тебя! — закричала Светлана Петровна. — Эта женщина хотела оставить тебя ни с чем!
— Она хотела уйти от меня, потому что я пять лет жил за её счёт! — неожиданно выкрикнул Андрей и с силой ударил кулаком по столу. — Это ты всё разрушила!
— Я?! — Светлана Петровна ахнула. — Да если бы не я, ты бы давно оказался на улице!
— Зато, может быть, научился бы наконец жить как взрослый мужчина! — Андрей резко поднялся, и стул с грохотом упал на пол. — Ты всё время делала меня беспомощным! Ты превратила меня в человека, который не может даже элементарно позаботиться о себе!
Свекровь отшатнулась.
— Ты… ты выбираешь её сторону?
— Я выбираю правду, — тихо ответил Андрей. — Нина, прости меня.
— Слишком поздно, — спокойно сказала она. — Я не вернусь.
— Но квартира… — начал он.
— Квартира принадлежит мне, — перебила Нина. — И вы оба должны будете съехать.
Светлана Петровна презрительно фыркнула.
— И куда, по-твоему, мы пойдём?
— Это уже не мои проблемы, — Нина подошла к окну и посмотрела во двор. — Я собираюсь её продать. А твою долю, Андрей, я тебе выплачу. Может быть, эти деньги наконец помогут тебе начать самостоятельную жизнь.
— Ты не имеешь права! — возмутилась свекровь.
— Имею, — спокойно ответила Нина. — И знаешь что? Я больше даже не злюсь. Я просто устала. От вас обоих.
Она сняла с полки свою любимую вазу — ту самую, которую купила на первую зарплату, — и аккуратно убрала её в сумку.
— Это единственное, что я хочу забрать, — сказала она. — Всё остальное оставьте себе.
И направилась к выходу.
Уже за дверью она услышала, как Светлана Петровна снова начала кричать, а Андрей — тихо плакать.
Нина медленно спустилась по лестнице, вышла на улицу и глубоко вдохнула холодный воздух.
Он был прохладным, но удивительно чистым.
Она достала телефон и написала родителям всего одну фразу:
«Я возвращаюсь домой.»