Валентина откинулась на мягкие подушки дивана и с наслаждением прикрыла глаза. Как же хорошо… Из салона красоты она вернулась всего час назад, а ощущение полного блаженства уже окутало ее. В этом доме она чувствовала себя хозяйкой — нет, скорее даже императрицей. Пассивный доход от вложений отца, работа в галерее для удовольствия, покладистый муж Костя, который всегда готов угодить…

«Вот бы еще эта старая карга не совалась…» — с раздражением подумала она, вспоминая мать Кости. В последнее время та стала позволять себе слишком многое.

Не прошло и нескольких минут, как резкий звонок в дверь вырвал Валентину из состояния покоя. Она нехотя поднялась и направилась к входу. Настроение мгновенно испортилось.

На пороге стояла… мать Кости. Рядом с ней — два огромных чемодана.

— Я у вас поживу! — с ходу заявила Яна Радионовна, даже не удосужившись поздороваться.

Валентина на секунду потеряла дар речи. Что происходит?

— Врач сказал, что мне нужно пожить с сыном, — продолжала та, уже затаскивая вещи в квартиру. — Для здоровья полезно. Так что ты, Валюша, собирай свои вещи и освобождай место. Мне лишние нервы ни к чему. А если хочешь, чтобы я ушла — заплати.

Валентина стояла, сжимая в руках кружку с уже остывшим кофе. Медленно на ее лице появилась улыбка. Но в этой улыбке не было ни тепла, ни доброты — только холодная, хищная решимость.

— Когда ты уже исчезнешь, старая калоша? — произнесла она ровным, почти мягким голосом. — Иди обратно в свою коммуналку и не появляйся здесь больше. У меня и так один нахлебник есть. Этот хоть делает вид, что мужчина… А ты вообще что?

У Яны Радионовны дернулся глаз. Она растерялась, даже слегка покачнулась — такого отпора она не ожидала.

— Ты… ты что сейчас сказала? — выдохнула она.

— То, что услышала. Ты что, совсем страх потеряла? Убирайся отсюда!

— Я мать! Я мать твоего мужа!

— А я его жена. Запомни это, Яна Радионовна, — усмехнулась Валя и спокойно направилась на кухню.

Мать Кости осталась стоять в прихожей, ошеломленная. Только сейчас до нее начало доходить, насколько ошибочной была ее уверенность. Она рассчитывала, что раз сын удачно устроился, то и ей найдется место в этой жизни.

Валентина вернулась с бокалом вина в руке.

— Неужели ты меня столько времени терпела? — с обидой спросила Яна Радионовна. — Я сказала: буду жить здесь. И точка!

— Серьезно? — Валя смерила ее презрительным взглядом. — Уходи по-хорошему.

И тут свекровь вспыхнула:

— Да ты неблагодарная! Я сына ради тебя вырастила!

— Какая трогательная история… Сначала сын сидит у меня на шее, теперь и мама туда же хочет устроиться. Семейная традиция, не иначе.

— Костя — мой сын! Он меня не оставит!

— Знаешь, что он мне вчера сказал? «Мама всю жизнь решала за меня. Теперь решаешь ты. Я устал быть между вами». Так что выбор он уже сделал — в мою пользу. И, кстати, можешь забрать его обратно в свою коммуналку в любой момент. Только тапочки ему купи — у вас там, говорят, полы ледяные.

Валентина буквально вытолкала Яну Радионовну за дверь и с силой захлопнула ее. Затем вышла на балкон, закурила, пытаясь сбросить напряжение. Теперь она ждала возвращения Кости, чтобы высказать ему всё.

Через полчаса Костя пришел с пакетами продуктов.

— Мама приходила? — спросил он, даже не оборачиваясь.

— Приходила. С чемоданами.

— И что, ушла?

— Думаю, теперь надолго.

Костя тяжело опустился на стул.

— Ну, спасибо… Хоть меня не выставила…

— Вообще-то, мысль была, — холодно ответила Валя. — Кстати, она сюда тайком приходит и ест мои продукты?

— Она просто… одна, понимаешь?

— А ты в курсе, что она пыталась выгнать меня из МОЕЙ квартиры? Она надеялась, что ты ее поддержишь?

— Ну… я бы, наверное, поддержал… — пробормотал он и тут же осекся.

— Ах ты… — Валентина схватила вазу и вылила воду прямо ему на голову.

Костя сидел, мокрый, не смея пошевелиться. Перспектива вернуться в коммуналку его откровенно пугала.

— Валя, ну прости… Я тебя люблю… — жалобно протянул он.

Это выглядело настолько нелепо, что Валентина не выдержала и рассмеялась.

— Ладно, живи пока. Я быстро отхожу.

А Яна Радионовна тем временем ехала домой в автобусе. Обида душила, хотелось плакать. В голове снова и снова звучали слова невестки: «Старая калоша…»

Прошло три недели. И однажды вечером в дверь Валентины снова позвонили. На пороге стояла Яна Радионовна — но теперь она выглядела совсем иначе: осунувшееся лицо, потухший взгляд.

— Что тебе нужно? — холодно спросила Валя.

— Я… — женщина закашлялась. — Я хотела извиниться. Я была неправа. Просто хотела увидеть сына… Как он?

Валентина сжала губы.

— Я больше не буду вас беспокоить. Валечка… может, ты дашь немного денег? На лекарства…

— Так ты за прощением пришла или за деньгами?

— Пожалуйста… Дай немного, и я исчезну.

Валентина долго смотрела на нее, оценивающе. Затем произнесла:

— Ладно. Я решу твой вопрос. Отправлю тебя в дом престарелых. Там нормально — уход, питание. Если хочешь, могу устроить.

Яна Радионовна замерла. Ее коммуналка с пьющими соседями давно стала невыносимой…

— Я все организую. Но есть условие, — продолжила Валя, не отводя взгляда.

— Какое?

— Ты навсегда исчезаешь из нашей жизни. Ни звонков, ни визитов. Забудь нас. Я помогу тебе не ради тебя, а потому что ты мать моего мужа.

В это время Костя сидел на кухне и читал книгу «Искусство любви». К матери он так и не вышел — думал только о себе.

Дверь снова закрылась. Яна Радионовна осталась на лестничной площадке. Возможно, в доме престарелых действительно будет легче… По крайней мере, там не будет так больно осознавать, что родной сын выбрал комфорт и деньги вместо нее.

Она медленно спустилась вниз. В кармане лежала мятая купюра — Валентина все же дала ей немного денег напоследок. Чтобы та больше не возвращалась.

«Старая калоша…» — снова эхом прозвучало в голове.

А в квартире Валентина налила себе еще вина и включила любимый сериал. Жизнь продолжалась — ее красивая, удобная жизнь, в которой не было места для тех, кто мешал ее покою.