Телефон зазвонил прямо посреди смены. Вероника сняла перчатки, вытерла ладони о рабочий халат и отошла от шумевшего оборудования.
— Вероника Сергеевна? Это Михалыч, бригадир.
— Слушаю вас.
— Хотел уточнить насчёт оплаты. Когда подъедете за кирпич рассчитаться?
Вероника нахмурилась.
— За какой кирпич?
На другом конце провода мужчина явно удивился.
— В смысле за какой? Тамара Павловна заказала. Двенадцать поддонов. Сказала, что вы сегодня будете и всё оплатите. Мы уже завезли материал и разгрузили его на участке.
Несколько секунд Вероника просто молчала.
Потом медленно убрала телефон от уха.
В цеху по-прежнему гремели механизмы, двигались рабочие, шипели трубы, а в воздухе стоял привычный запах молока, моющих средств и металла. Всё было как всегда. Только внутри у неё вдруг стало пусто.
За три года работы на заводе она ни разу не чувствовала себя настолько чужой собственной жизни.
Домой Вероника приехала поздно. Роман лежал на диване, одной рукой держал тарелку с пельменями, другой переключал каналы. На телевизоре шёл футбол.
Он даже не повернул голову, когда она вошла.
— Роман, кто такой Михалыч?
Муж наконец посмотрел на неё.
— А что?
— Он сегодня звонил мне по поводу кирпича.
Роман замер на секунду, потом пожал плечами.
— А, это. Прораб. Мама с ним договорилась. Нормальный мужик, цены у него приемлемые.
— О чём договорилась?
— О ремонте дачи.
Вероника медленно сняла куртку.
— О каком ремонте?
— Обычном. Крышу менять надо. Веранда совсем плохая стала. Доски сгнили. Если дальше тянуть, вообще развалится.
Она поставила сумку на пол.
— И когда ты собирался мне об этом рассказать?
Роман нахмурился.
— Сейчас же рассказываю.
— Нет. Мне об этом рассказал посторонний человек, которому твоя мать пообещала оплату от моего имени.
Он вздохнул.
— Вероник, ну не начинай.
— Сколько?
— Чего?
— Сколько стоит ремонт?
Роман некоторое время смотрел на экран телевизора, будто надеялся, что вопрос исчезнет сам собой.
— С материалами… около девятисот тысяч. Может, чуть больше.
— Почти миллион?
— Ну да. Но платить всё сразу никто не требует.
Вероника присела напротив.
— А деньги где мы возьмём?
Роман посмотрел на неё так, будто ответ был очевиден.
— У тебя же накопления есть.
Она медленно кивнула.
— Те самые, которые я откладывала на автомобиль?
— Машина подождёт.
— Конечно.
— Вера, ну это же не какая-то ерунда. Это мама. Она одна живёт. Дача разваливается у неё на глазах. Ты сама прекрасно знаешь, в каком она состоянии.
— Я была там два раза за три года.
— Вот именно. Ты почти не ездишь, а мама там живёт.
— И поэтому я должна отдать почти миллион?
— Не должна. Можешь помочь.
Вероника горько усмехнулась.
— То есть я должна отказаться от своей машины, чтобы отремонтировать имущество, которое принадлежит твоей матери?
Роман раздражённо поставил тарелку на стол.
— Почему ты всё сводишь к деньгам?
— Потому что платить предлагают мне.
— Я найду подработку.
— Ты и так каждый месяц перечисляешь матери деньги.
— Разберусь.
— А если не разберёшься?
Он отвернулся.
— Тогда буду больше работать.
В этот момент в замке повернулся ключ.
Вероника даже не удивилась.
Тамара Павловна вошла в квартиру так, словно жила здесь с самого начала. В руках у неё была большая сумка, а на лице сияла довольная улыбка.
— Ой, дети, я вам огурчиков привезла! Сама закатывала. Никакой химии.
Она поставила трёхлитровую банку на кухонный стол.
— Добрый вечер, Тамара Павловна.
— Добрый, Верочка.
Свекровь сняла пальто и вдруг спросила:
— Ну что, Рома тебе уже рассказал?
— Рассказал.
— И?
— И мне интересно, почему вы решили, что можете нанимать рабочих и распоряжаться моими деньгами, не спросив меня?
Улыбка с лица Тамары Павловны исчезла.
— Твоими?
— Да. Моими.
— Рома согласился.
— Роман не распоряжается моими накоплениями.
— Он твой муж!
— Именно поэтому он должен был сначала поговорить со мной.
Тамара Павловна тяжело вздохнула.
— Вот всегда ты всё усложняешь. Я для вас стараюсь. Дача ведь не только для меня. Рома там отдыхает. Вы туда приезжаете. А ты три года пользуешься всем, что там есть, и теперь вдруг решила, что это чужое.
Вероника посмотрела на неё.
— Я была там последний раз два года назад.
— Неважно.
— Там нет нормальной мебели. Веранда сгнила. Скамейка сломана. В туалет невозможно зайти без противогаза. Какие ещё удобства?
— Поэтому ремонт и нужен!
Роман подошёл к ним.
— Девочки, давайте без скандала.
— Я не скандалю, — ответила Вероника. — Я пытаюсь понять, почему уже заказан кирпич на сотни тысяч рублей.
Тамара Павловна резко раскрыла сумку.
— Хорошо. Раз ты так переживаешь за деньги, смотри.
Она достала несколько сложенных листов.
— Это что? — спросила Вероника.
— Завещание.
— Зачем вы мне его показываете?
— Затем, что после моей смерти всё достанется Роме.
Роман молчал.
Вероника развернула бумагу и стала читать.
— Видишь? — продолжила Тамара Павловна. — Дача, участок, всё ему. Значит, в будущем и тебе.
Вероника дочитала до конца и остановилась.
— Здесь есть дополнительное условие.
Свекровь нахмурилась.
— Какое ещё?
— Пожизненное содержание.
— Ну и что?
— То есть Роман должен будет содержать вас до конца жизни.
— А что в этом плохого?
— Ничего. Только вы говорите о будущем наследстве так, будто оно уже принадлежит нам.
— Ну, недолго осталось ждать.
Вероника подняла брови.
— Вам шестьдесят два.
— И что?
— Вы здоровая женщина. Работаете в саду, ходите в бассейн, ездите на лыжную базу.
— Пока могу!
— Тогда зачем говорить так, будто через пару лет меня не будет?
Тамара Павловна вспыхнула.
— Вот! Я всегда знала, что ты думаешь только о деньгах!
— Я думаю о том, что мои накопления хотят потратить на имущество другого человека.
— Другого человека?! — свекровь повысила голос. — Я мать твоего мужа!
— А я его жена.
— Но ненадолго, если будешь продолжать в том же духе!
Роман резко посмотрел на мать.
— Мам, хватит.
Но Тамара Павловна уже не собиралась останавливаться.
— Рома, ты сам видишь, какая она! Сидит на своих деньгах и считает каждую копейку. Даже на дачу лишний раз не хочет приехать. А ты ей всё позволяешь!
Вероника повернулась к мужу.
— Она часто говорит тебе, что я жадная?
Роман промолчал.
— Она говорит, что я плохо к тебе отношусь?
Он снова отвёл глаза.
— Я иногда с мамой разговариваю.
— Понятно.
Внутри у Вероники что-то окончательно оборвалось.
Она посмотрела на мужа и вдруг поняла, что уже давно разговаривает не с тем человеком, за которого когда-то вышла замуж.
Вероника спокойно взяла завещание и положила его на стол.
— Хорошо.
Роман нахмурился.
— Что «хорошо»?
Она ничего не ответила.
Просто прошла в спальню.
Открыла шкаф, достала два больших дорожных баула и поставила их на кровать.
Через минуту в комнату вошёл Роман.
— Что ты делаешь?
Вероника продолжала складывать его одежду.
— Собираю твои вещи.
— Зачем?
— Потому что ты решил, что мои деньги — это ваши деньги.
— Вера, не устраивай цирк.
— Никакого цирка нет.
Она сложила очередную рубашку.
— Ты сказал, что твоя мать имеет право решать. Что ты имеешь право тратить мои накопления. Что я должна участвовать в ремонте её дачи.
— Это наша семья!
— Нет. Ты сейчас защищаешь не семью. Ты защищаешь решение, которое принял без меня.
Роман схватился за спинку стула.
— Ты не можешь меня выгнать!
— Могу.
— Это и моя квартира!
Вероника впервые посмотрела ему прямо в глаза.
— Нет. Квартиру купила я ещё до нашего знакомства. Ты переехал сюда с одним чемоданом. Ты сам это прекрасно помнишь.
— Мы три года прожили вместе!
— Прожили, — спокойно повторила она.
Она застегнула первый баул.
— Но теперь этого больше нет.
В дверях спальни появилась Тамара Павловна.