— Юра! Нет, и ещё раз нет! — возмущённо заявила Таня, стоя в дверном проёме кухни.
— Ну Танюш, мама ведь очень больна! — Юра старался надавить на жалость, но жена не уступала.
— Ты вообще представляешь, что здесь начнётся? Твоя мать и сейчас умудряется вмешиваться в нашу жизнь, хотя живёт на другом конце города. А если она поселится у нас, мы вообще спокойно жить не сможем.
— Да перестань ты. Ей сейчас совершенно не до этого. Она еле дышит, говорит с трудом. Сама ни помыться нормально не может, ни поесть приготовить. Про уборку и готовку я вообще молчу, — Юра с серьёзным видом расписывал перед женой перспективы совместной жизни с матерью.
— В конце концов, если бы такое случилось с твоей мамой, ты бы тоже ни секунды не раздумывала, — обиженно произнёс он, отвернулся и демонстративно уставился в окно.
Аргумент оказался весомым. Таня тяжело вздохнула и сдалась. Переезд Нины Степановны в квартиру Тани и Юры назначили на ближайшие выходные. Нужно было найти машину, чтобы перевезти саму Нину Степановну и хотя бы часть её вещей.
— Вот этим ты сам и займись, — Таня переложила организацию переезда на мужа. — А я пока подготовлю ей комнату.
Свекровь привезли в лучшем виде, словно какую-нибудь королеву, усадив в инвалидное кресло.
— Не завидую я вам, — сочувственно прошептал Тане один из санитаров, которых Юра нанял за деньги. — Она нам за пятнадцать минут всю голову вынесла, пока ехали. То её трясёт, то сквозняк, то ей жарко, то мы слишком громко разговариваем. Вообще кошмар! — парень провёл ладонью по горлу, показывая степень своих страданий.
Таня только устало вздохнула.
— Татьяна! — слабый голос Нины Степановны донёсся из комнаты, которую специально подготовили для неё.
Таня попрощалась с санитарами и поспешила на зов.
— Татьяна, — голос свекрови стал чуть требовательнее. — Ты где? Мне помощь нужна!
— Я здесь, Нина Степановна, — Таня вошла в комнату и застыла на пороге.
Всё новое постельное бельё, которое она специально приготовила для свекрови, было сорвано с кровати и валялось прямо на полу.
— Деточка, я не могу спать на бязи. Мне шёлк нужен, — снова жалобно прошептала Нина Степановна.
— Ну извините, шёлка у нас пока не водится, — Таня развела руками.
— Неудивительно, с вашими-то расходами, — хмыкнула Нина Степановна, явно намекая на новый телевизор, который Таня с Юрой совсем недавно купили вместо того, чтобы отправить свекровь в санаторий.
— Вы ведь всего три месяца назад уже были в санатории, — Таня сразу поняла намёк. — Что-то, видимо, не особо помогло. А телевизор мы давно собирались приобрести. Ваш старый ламповый, который вы нам когда-то подарили, уже давно сгорел.
— Вон в той сумке лежит. Достань и постели мне, — решила больше не спорить свекровь и указала пальцем на чемодан.
Таня открыла сумку и достала комплект постельного белья из странного материала, который скорее напоминал нейлон, чем настоящий шёлк. Тихо хмыкнув про себя, она снова застелила кровать. За это время несколько раз получила неприятный электрический разряд.
— Пожалуйста! Всё готово! — сказала невестка, собрала своё бельё с пола и вышла из комнаты.
Но едва Таня отошла от двери на пару шагов, как снова услышала:
— Татьяна!
Она остановилась, глубоко вдохнула и вернулась.
— Что ещё?
— Приготовь мне обед, — с несчастным видом попросила Нина Степановна.
— У меня уже всё приготовлено. Что будете: гороховый суп или макароны по-флотски?
— Ой, нет, нет! — замахала руками свекровь, чуть ли не переходя на стон. — От гороха у меня ужасный метеоризм.
— Ничего страшного, дверь в вашу комнату закроем, — успокоила её Таня, едва сдерживая смех.
— А от макарон у меня потом тяжесть в желудке, — капризно надула губы Нина Степановна.
— И что же тогда пожелает ваше величество? — устало спросила Таня.
Она уже начинала понимать, что вздыхать в этом доме ей придётся теперь очень часто.
— Ну зачем ты так говоришь? — мать Юры состроила настолько несчастное выражение лица, что Тане даже стало немного неловко.
— Ладно. Хорошо. Что вам приготовить?
— Ну, лопатку на гриле ты, наверное, всё равно не умеешь готовить, — заметно оживилась «больная». — А вот жаркое в горшочке даже ребёнок сделает. Да и Юрашик его очень любит.
— Не думаю, что после такого ужина ваш желудок почувствует себя лучше. Сделаю тушёную картошку, — Таня развернулась и вышла, не желая больше слушать ворчание свекрови за спиной.
С этого дня жизнь Тани постепенно превратилась в настоящий кошмар.
— Татьяна, можно потише?! У меня давление поднялось! — стучала в стену Нина Степановна, когда Таня убиралась и включала пылесос.
— Нина Степановна, я уже пыталась, но он тише не работает, — Таня заходила к свекрови с пылесосом и предлагала ей самой разобраться с прибором.
В ответ Нина Степановна отворачивалась к стене и демонстративно отказывалась от ужина.
— Тань, ну зачем ты её постоянно донимаешь? — Юра приходил от матери расстроенный. Та с завидным постоянством жаловалась ему на жену.
— Юра, я не могу у себя дома ходить на цыпочках и разговаривать одними шёпотом! — не выдержала Таня. — Я вообще сомневаюсь, что твоя мама настолько больна, что не способна самостоятельно даже встать и умыться! Нет, ей нужно, чтобы я вставала чуть ли не с рассветом, протирала её влажными салфетками, кормила почти с ложки, а потом мчалась на работу, как сайгак! В конце концов, это твоя мать! Ты мог бы сам уделять ей немного больше внимания!
Таня выговаривала мужу всё это вечером в спальне.
«И чтобы она уже наконец оставила меня в покое!» — мысленно взмолилась она.
— Вы, женщины, всё-таки лучше понимаете друг друга, — Юра чмокнул жену в плечо, повернулся к стене и почти сразу захрапел.
Таня ещё долго не могла уснуть. Она ворочалась под одеялом и снова и снова прокручивала в голове одну и ту же мысль: как теперь вообще жить дальше?
— Татьяна! — голос свекрови разбудил её задолго до будильника.
«Да что же это такое?!» — едва открыв глаза, Таня посмотрела на часы. До подъёма оставалось ещё минут сорок.
Она уткнулась лицом в подушку и тихо застонала.
— Татьяна! — голос Нины Степановны становился всё громче.
— Что случилось? — Таня, окончательно проснувшись, вошла в комнату свекрови и включила свет.
Нина Степановна сидела прямо на полу, а рядом валялось всё её постельное бельё.
— У тебя кровать неудобная! Я с неё постоянно соскальзываю. Где там твоё ширпотребное бельё? Постели мне его обратно, что ли, — распорядилась свекровь.
Казалось, она напрочь забыла о своей тяжёлой болезни. Голос у неё вдруг стал совершенно обычным — строгим, властным и даже надменным.
— А ничего, что мне утром на работу?! — нервы Тани окончательно сдали. — Я ещё почти час могла спать! Неужели вы не могли соскользнуть минут через сорок?
— Ой, я ведь не хотела тебя будить, — тут же снова заговорила Нина Степановна слабым, болезненным голосом. — Думала, дождусь, пока ты сама проснёшься. Но я замёрзла лежать на полу.
— Сейчас позову Юру. У него сегодня выходной, пусть днём отоспится. Вот он вам и поможет.
— Что тут, чёрт возьми, происходит? — на пороге появился Юра. — Таня! Почему мама сидит на полу? Она же простудится!
— Ничего, сынок, — тут же жалобно произнесла Нина Степановна. — Твоя жена просто постелила мне какое-то ужасное постельное бельё. Оно так электризуется, так током бьёт! Я думала, у меня инфаркт будет!
У Тани от такой откровенной лжи буквально глаза полезли на лоб. Она даже не сразу смогла подобрать слова.
— Ну, жена… — Юра неодобрительно посмотрел на неё. — Я от тебя такого не ожидал.
Он вышел из комнаты и вернулся с тем самым комплектом белья, который изначально лежал на кровати.
— Я сам всё сделаю.
Он буквально вытолкал Таню из комнаты, чему она была только рада. У неё оставалось ещё около получаса сна.
Однажды Тане показалось, что обувь свекрови стоит совсем не там, где она оставила её после уборки. Решив проверить свою догадку, она специально переставила туфли Нины Степановны на другое место.
Вечером туфли снова оказались там, где стояли раньше.
Таня задумалась.
— Юра, как ты думаешь, твоя мама действительно так серьёзно больна? — однажды осторожно спросила она мужа.
— Конечно! — Юра сразу обиделся, будто жена оскорбила его лично. — Ты что думаешь, человеку может нравиться целыми днями лежать в кровати и притворяться больным?
Увидев скептический взгляд Тани, он ещё больше возмутился.
— У тебя уже больная фантазия! Я не собираюсь больше обсуждать с тобой мамину болезнь. Пусть её лечат врачи и следят за её состоянием!
— О, кстати, о врачах! — тут же подхватила Таня. — Я почему-то ни одного доктора у нас дома не видела. Ни обследования, ни наблюдения за лечением, ничего. Кто вообще контролирует её состояние?
— Они приходили, когда тебя не было, — быстро нашёлся Юра. — Мама звонила мне на работу, и я приезжал домой к их приходу.
Таня проглотила это откровенное враньё. Но спорить не стала.
У неё появилась другая идея.
Взяв однажды отгул в тёплый и солнечный день, Таня устроилась в кафе напротив собственного дома. Она заказала кофе и круассан и выбрала столик у окна.
Отсюда прекрасно просматривалась дверь подъезда, в котором они жили.
Ждать пришлось совсем недолго.
Таня не успела съесть даже половину круассана, когда из подъезда вышла Нина Степановна.
И вышла совсем не так, как обычно появлялась перед домашними.
На ней была аккуратная укладка, лёгкий макияж, стильный брючный костюм и небольшая элегантная сумочка. Никакой инвалидной позы, никакой болезненной гримасы — перед Таней предстала ухоженная и вполне бодрая женщина.
«Со стороны и не подумаешь, что мадам тяжело больна», — усмехнулась про себя Таня, доедая остаток круассана и на ходу допивая кофе.
Она быстро расплатилась, незаметно вышла из кафе и направилась следом за свекровью.
Невестка не переставала удивляться выносливости свекрови. Нина Степановна успела обойти чуть ли не все магазины поблизости, прокатиться на экскурсионном трамвайчике и вдоволь погулять по набережной. Потом она решила отправиться на автобусную экскурсию, но умудрилась поспорить с экскурсоводом, после чего махнула рукой и направилась в парк. Там спокойно посидела в открытом кафе, а, посмотрев на часы, вдруг засобиралась домой.
Таня едва успевала за ней и уже чувствовала себя совершенно измученной, словно из неё выжали все силы. А свекровь шла бодро, легко, и на её лице не было даже намёка на усталость. Походка уверенная, спина прямая — весь её вид говорил о том, что день она провела просто замечательно.
Нина Степановна огляделась по сторонам и вошла в подъезд. Таня едва не попалась ей на глаза, но вовремя успела спрятаться за угол дома.
«И что теперь делать?» — подумала она. Таня не знала, как именно объяснить мужу, что его мать уже неизвестно сколько времени водит их за нос и ловко манипулирует всеми вокруг.
— А чего мудрить? — решила она наконец. — Скажу всё как есть!
Подождав несколько минут, Таня поднялась в квартиру. Туфли свекрови снова стояли не там, где она оставляла их во время уборки. Видимо, Нина Степановна, переодеваясь, машинально брала обувь, не обращая внимания на её прежнее место, а после прогулки ставила туфли туда, где ей было удобнее.
— Юрашик, это ты? — бодро крикнула Нина Степановна из комнаты, совершенно не ожидая увидеть Таню так рано.
— Нет, это Танюшик! — Таня вошла в комнату и застала свекровь как раз в тот момент, когда та переодевалась. — Ну что, хорошо погуляли?
— Татьяна?! А ты что здесь делаешь? — растерялась Нина Степановна, явно не подготовившись к такому повороту событий.
— Вообще-то я здесь живу. А вот вы что здесь делаете, позвольте узнать? — Таня упёрла руки в бока и приготовилась выслушивать очередную порцию оправданий.
— Ты всё не так поняла! — свекровь тут же попыталась принять привычный болезненный вид, но Таня остановила её жестом.
— Я действительно многое не понимаю. Например, что это за спектакль вы здесь устроили?
В этот момент в замке повернулся ключ.
— Мам, я пришёл! Ты дома? — Юра вошёл в квартиру, сначала не заметил Таню, а когда увидел, растерялся. Он тоже явно не ожидал застать жену дома так рано.
— Интересно, а где же у нас находится тяжело больная мама? — с нескрываемой иронией спросила Таня, глядя на мужа. — Наверное, лечилась целебным речным воздухом? А может, доктор прописал ей шопинг для скорейшего выздоровления? Или шашлычок с острой морковкой и маринованным луком — исключительно для улучшения пищеварения? Что скажете, Нина Степановна? А ты, «Юрашик», чего молчишь?
— Ну а что такого? — Юра пожал плечами. — Мама немного прогулялась. Разве это преступление? Что ей, целыми днями киснуть здесь, в четырёх стенах? Вы постоянно ругаетесь, вот она и решила развеяться. Правда, мама?
— Конечно, сынок, ты совершенно прав, — спокойно согласилась Нина Степановна.
Она даже не стала изображать оправдания. Подошла к зеркалу и принялась поправлять причёску, словно ничего необычного не происходило.
— Я что, зря столько денег отдала за стрижку и накупила себе обновок, чтобы теперь дома прозябать? — продолжила она уже совсем другим голосом. — И ещё слушать, как ты, Татьяна, ехидничаешь и издеваешься над несчастной больной женщиной?
Похоже, у свекрови окончательно смешались роли. Она никак не могла решить, кем ей быть в данный момент — беспомощной больной матерью или властной и требовательной свекровью. В итоге победила вторая.
— Я ведь всегда говорила Юрочке, что не ту женщину он себе выбрал. Вот дочка моей подруги, Валечка, ему гораздо больше подходила. Добрая, воспитанная, интеллигентная девочка. Она до сих пор по моему Юрашику сохнет. Но нет! Ему обязательно простолюдинку подавай! Видите ли, страсть у них была! Только что-то эта ваша страсть дальше храпа не продвигается!
— Мама! Ты что, нас подслушивала? — Юра покраснел от смущения.
— А что мне подслушивать? — фыркнула Нина Степановна. — Кроме твоего храпа, я ничего не слышала. Никаких других звуков у вас и не было! Вот с Валечкой всё было бы иначе. Там бы и любовь настоящая была.
— Ну всё, хватит! — Таня больше не собиралась терпеть оскорбления в свой адрес.
Она посмотрела на мужа. Юра либо не хотел, либо просто не мог защитить её от собственной матери.
— Юра, приструни свою мать. Иначе…
— Иначе что? — тут же перебила её свекровь.
— Иначе я подам на развод. Если мой муж не способен меня защитить, значит, мне такой муж не нужен.
— Боже мой! Какое несчастье! — театрально всплеснула руками Нина Степановна. — Да Юрашик локтем перекрестится, когда от тебя избавится! Правда же, Юраш?
Юра стоял молча, стараясь не вмешиваться в перепалку двух женщин. Но теперь вопрос был обращён прямо к нему, и промолчать уже не получалось.
Он лишь пожал плечами и отвернулся, словно происходящее его совершенно не касалось. Словно не его мать прямо сейчас разрушала его собственный брак.
— Прекрасно! — Таня сделала глубокий вдох, стараясь взять себя в руки. — Заявление на развод я подам сама. Хочешь — придёшь на суд, не хочешь — можешь не приходить. Нас всё равно разведут.
— Вот и замечательно! Правильное решение! — обрадовалась свекровь. — А Юрашик ещё заявление на раздел имущества подаст!
Таня удивлённо посмотрела на неё.
— А что именно вы собираетесь делить? Ваш старый ламповый телевизор, который уже третий год пылится на балконе? Или новый? Забирайте оба! Мне они не нужны.
— Ну что ты, деточка! — Нина Степановна довольно потёрла руки. — А квартира? При разводе половина квартиры мужу полагается!
— Неужели? — Таня усмехнулась. — Мы её вместе покупали? Вместе зарабатывали? Вместе приобретали? Да единственное, что мы совместно нажили, — это вас себе на голову! А квартира мне подарена родителями. Так что идите вы лесом вместе со своим Юрашиком!
В сердцах Таня пнула сумочку свекрови, которая как раз оказалась на полу.
— И я считаю до пяти, чтобы вы оба исчезли из моего дома! — заявила она. — Телефон полиции мне, простолюдинке, прекрасно известен. Время пошло!
— Танюш, мне кажется, ты всё-таки погорячилась, — Юра наконец понял, что дело принимает серьёзный оборот.
Но Таня даже не дрогнула.
— Минута прошла! Чемодан большой тоже можешь забрать, — она указала мужу на массивный чемодан, стоявший на антресолях.
Юра принялся собирать свои вещи, то и дело поглядывая на жену. Он всё ещё надеялся, что она вот-вот улыбнётся, рассмеётся и скажет, что это всего лишь шутка и своеобразный розыгрыш.
— Две минуты! Осталось три. Телевизор! — Таня указала пальцем на старый аппарат, давно пылившийся на балконе.
Юра с большим трудом вытащил тяжёлую бандуру и кое-как вынес её на лестничную площадку, поставив рядом с чемоданом.
— Осталось две минуты, — сообщила Таня.
Тем временем Нина Степановна отсоединяла провода от нового телевизора и собирала свои вещи. Вскоре и он отправился в подъезд, составив компанию чемодану и старому телевизору.
— Уложились! — удовлетворённо сказала Таня.
Она ногой вытолкнула тапочки мужа за дверь и захлопнула её перед свекровью и Юрой.
А потом в комнате, где всё это время жила Нина Степановна, Таня заметила кое-что, от чего сначала застыла, а потом расхохоталась.
Она смеялась до слёз, хваталась за живот, пыталась отдышаться, но остановиться не могла.
— Ну, нафиг! — наконец выдохнула она, когда немного успокоилась. — Только не хватало ещё от смеха помереть в самом расцвете лет! Свободной женщиной!
На кровати лежал тот самый «шёлковый», а на самом деле нейлоновый комплект постельного белья свекрови.
А Танин собственный пододеяльник, простыня и наволочки благополучно уехали вместе с Ниной Степановной в её чемодане.
После всего произошедшего Таня ещё долго не могла привыкнуть к неожиданно свалившейся на неё свободе.
Возвращаясь после работы, она по привычке торопилась домой. Иногда даже ловила себя на мысли, что нужно скорее приготовить мужу ужин, накрыть стол, проверить, всё ли у него есть.
А потом вдруг останавливалась и вспоминала: мужа-то у неё больше нет.
Даже штампа в паспорте не осталось. Таня вернула себе девичью фамилию. Конечно, из-за этого пришлось заново оформлять целую кучу документов, менять бумаги, ходить по инстанциям, но теперь ей было совершенно всё равно.
И только Таня начала привыкать к новой жизни и понемногу входить во вкус, как однажды вечером в дверь позвонили.
На пороге собственной персоной стояла Нина Степановна.
— Танюша, здравствуй! — начала она с непривычно мягкой интонацией. — Можно войти?
Таня молча посторонилась и пропустила её в прихожую.
Но дальше коридора пускать свекровь не собиралась.
— Танюш, — продолжила Нина Степановна заискивающим голосом, — ты нас прости. Мы тогда погорячились. Юра ведь хороший муж был, правда?
Таня ничего не ответила.
— Ну поссорились немного, с кем не бывает? — продолжала свекровь, складывая руки перед собой. — Милые бранятся — только тешатся, сама ведь знаешь. Может, вы всё-таки помиритесь? Возьмёшь Юру обратно?
Таня по-прежнему молчала. Только чуть приподняла бровь.
Она ждала главного.
И дождалась.
— Не могу я с ним больше жить! — неожиданно выдохнула Нина Степановна. — Сил моих больше нет! От него ведь никакого толку! Ни украсть, ни покараулить! Дома пальцем о палец не ударит, куска хлеба не принесёт. Всё на мне, всё сама! Вырастила себе на голову настоящего тунеядца!
Таня едва удержалась от улыбки.
— Танюш, ну вы ведь хорошо жили, — снова заговорила свекровь. — Ну помиритесь. Тебе-то что стоит?
Таня посмотрела на неё спокойно и наконец ответила:
— Нина Степановна, идите с богом. И, пожалуйста, больше сюда дорогу не забывайте. Я замуж выхожу!
Разумеется, это была неправда.
Но Таня не смогла отказать себе в маленьком удовольствии — увидеть, как вытянулось от неожиданности лицо бывшей свекрови, и тут же закрыть дверь прямо перед её носом.